«Интегративность» отраслей криминального цикла: к проблеме понимания

ВВЕДЕНИЕ

В условиях динамичного развития современной юриспруденции, характеризующейся многообразием научных представлений о системе права в целом и его отраслях в частности, наблюдается существенный дефицит фундаментальных исследований, посвященных теоретико-методологическим основам отраслевой дифференциации и интеграции. Не являются исключением в этом плане и отрасли криминального цикла, где об их «интегративных» качествах все чаще можно встретить упоминания на страницах юридической печати. К сожалению, как показывает практика, термин «интегративный» вслед за общей теорией права здесь употребляется во множественных значениях, не всегда соответствуя общетеоретическим представлениям о формировании систем, а также этимологии слова «интеграция». В конечном счете это негативно влияет не только на научное представление об «интегративности» правовых отраслей, но и на развитие законодательства и принимаемых в соответствии с ним нормативных правовых актов.

Степень разработанности темы нельзя назвать однозначной: с одной стороны, существует множество научных работ в общей теории права и уголовно-правовых науках, посвященных «интегративным» свойствам отраслей, институтов и других правовых образований, с другой – сохраняется потребность в анализе тех свойств, которые в действительности можно назвать «интегративными» с позиции системного подхода.

Целями исследования являются не только определение тех контекстов, в которых термин «интегративный» может рассматриваться, но и разграничение его с иными смежными юридическими категориями, которые достаточно часто и не совсем корректно используются на страницах юридической печати как синонимы.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

В ходе проведения исследования был использован методологический инструментарий, включающий анализ (семантический и функциональный), логический, сравнительный, системный подходы. В ходе исследования был осуществлен анализ содержания учебной и научной литературы (как по общей теории права и теории систем, так и специализированной по вопросам борьбы с преступностью), в которых используется дефиниция «интегративный» применительно к правовой (законодательной) отрасли или ее отдельным структурным единицам.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Анализ научной литературы по вопросам борьбы с преступностью позволяет сделать вывод, что чаще всего термин «интегративный» учеными используется при определении источников той или иной отрасли права криминального цикла.

Так, например, применительно к уголовному праву Р. Г. Асланян отмечает, что, поскольку методологические возможности позитивизма данной отрасли права не могут и не должны считаться исчерпанными, современной науке необходимо исходить из методологического плюрализма и интегративного правопонимания [1, с. 22].

С этих позиций в юридической литературе принято выделять две категории источников уголовного права: формально и фактически признаваемые государством. К первым относится УК РФ, ко вторым – иные акты уголовного законодательства; законы, утратившие силу; акты других отраслей законодательства; решения, принятые на референдуме Российской Федерации, и пр. [2][3, с. 25].

Отсутствие единого подхода, несмотря на установление отраслевым кодексом системы источников законодательства (ст. 1 УПК РФ), присуще и уголовно-процессуальной науке. Здесь интерес к интегративному типу правопонимания, по мнению Д. В. Бобровской, обусловлен тем, что он не только не отвергает достижения нормативистского подхода, но и позволяет объединить знания, накопленные общей теорией права [4, с. 27]. В этой связи по аналогии с уголовно-правовой отраслью в качестве источников уголовно-процессуального права некоторые ученые, помимо нормативных актов различного уровня и судебной практики, выделяют, например, приказы и указания Генерального прокурора РФ [5, с. 9–10]. Таким образом, происходит неоправданное и с точки зрения общей теории права методологически некорректное отождествление нормы права и организационно-распорядительных документов должностных лиц, признавая последние формальным источником права.

Признание так называемых «нетрадиционных» источников права в качестве типичных, по мнению Д. В. Зыкова, отбрасывает развитие современного права в более раннюю его историческую стадию, на которой, напротив, происходит расподчинение многообразных форм проявления феномена того, что в настоящее время не должно считаться правом (обычаев, судебных решений, мнений юристов, религиозных догматов, административных практик) – совокупности норм, установленных или санкционированных государством, подменяя справедливость как субстанциальную основу права на определяющую связь с государством [6, с. 135].

Не обошла стороной проблема определения источников и уголовно-исполнительную правовую отрасль, где ее решению хотя и посвящены научные статья [7] и монографические исследования (либо отдельные главы в них) [8], однако до сих отсутствует единство относительно того, что считать источником данной отрасли, что объясняется различным подходом к пониманию терминов «источник» права и «форма» содержания права.

Не вдаваясь в рамках статьи в полемику относительно решения проблемы определения форм и источников права, лишь отметим, что подобный дифференцированный подход к правопониманию в общей теории права и уголовно-правовых науках вовсе не означает неправильность какого-либо из них, поскольку в исследованиях употребляются различные логические формы, в силу неопределенной логической терминологии называемые одним и тем же именем.

В этой связи, как справедливо отмечается в юридической литературе, можно бесконечно складывать между собой различные типы права, и все равно будет непонятно, как полученное таким способом новое количество правового материала получит новое «интегративное» свойство [9, с. 38–39]. Следовательно, возникает необходимость в четкой дифференциации догматического и рефлексивного понимания исследуемой юридической категории в уголовно-правовой науке.

Наряду с употреблением в литературе термина «интегративный» в контексте определения источников достаточно часто можно встретить упоминание об интегративном качестве отрасли криминального цикла (ее института, подотрасли и пр.), рассматриваемой в качестве системы. В научной литературе это данное свойство определяется в качестве системообразующего, системосохраняющего фактора, что позволяет отличить систему от остального [10, с. 6–7].

В качестве примера можно привести уголовно-исполнительное право, единство и структурная упорядоченность элементов которого, по мнению В. И. Алексеева, «обусловливает главное его свойство – интегративность» [11, с. 132]. Подобное свойство в нормативно-правовом регулировании выделяет и С. Ф. Шумилин, но уже применительно к сфере уголовного судопроизводства [12, с. 91].

Наконец, в литературе исследуемая дефиниция используется и при обосновании необходимости расширения предмета правового регулирования той или иной отрасли.

Так, например, уголовно-процессуальной науке чаще всего предлагается расширить предмет регулирования за счет совершенствования уголовно-процессуальных гарантий участников процесса, отдельных элементов различных стадий уголовного процесса [13]. Что касается уголовно-исполнительного права, то здесь предмет отрасли предлагают расширить за счет включения «допенальных», «пенальных» и «постпенальных» отношений [14].

Следует отметить, что в отдельных случаях учеными «интегративная» отрасль рассматривается в качестве синонима «комплексной» («полиативной»). Так, например, В. А. Зикеев пишет: в контексте исследования развития интегративных явлений в законодательстве о противодействии преступности краеугольным камнем является вопрос о его систематизации, вплоть до формирования комплексной отрасли [15, с. 75–76].

Несмотря на то что и комплексная, и интегративная отрасли права имеют под собой цель объединения существующих норм и институтов в единое целое, вместе с тем необходимо подчеркнуть и принципиальное различие между ними. Так, интегративное право, в отличие от комплексного, во-первых, обладает единством предмета, метода, целей, задач, принципов и других общих положений правового регулирования, во-вторых, не имеет в своей структуре норм других отраслей права, в-третьих, обладает признаком системности, в то время как комплексная отрасль является результатом в большинстве своем систематики и систематизации законодательства. В этой связи с позиции общей теории права едва ли уместно отождествлять исследуемые юридические категории.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, анализ юридической литературы позволяет сделать вывод: в настоящее время в уголовно-правовых науках термин «интегративный» употребляется в нескольких контекстах. Не вдаваясь в полемику вокруг сущности, границ применения и потенциальных областей использования данного термина, лишь скажем, что, исходя из этимологии самого слова, его применение возможно при изучении источников той или иной отрасли права, при рассмотрении свойств уже существующей отрасли или отдельных ее элементов, а также при обосновании необходимости расширения предмета правового регулирования. В то же время с позиции общей теории права и общей теории систем не совсем корректно: (1) именовать «интегративной» уже существующую отрасль, поскольку в таком случае можно прийти к парадоксальным выводам о том, что отрасль не является самостоятельной системой; (2) отождествлять «интегративную» с «комплексной», «интеграционной», «полиативной» отраслью права.

В конечном счете подобный подход к определению теоретических категорий позволит более точно подойти к вопросам методологии формирования новых отраслей права, определения источников законодательства и их разграничения с иными явлениями, а также обеспечит развитие законодательства и принимаемых в соответствии с ним нормативных правовых актов с учетом отраслевой частоты включаемых в них норм.