Достижение технологического лидерства в современную эпоху становится возможным за счет сочетания множества компонентов: от управления знаниями до геополитического влияния. Одни страны достигают высокотехнологичного роста, прилагая стратегические усилия в длительном периоде, планомерно совершенствуя систему образования и усиливая научную базу, другие – за счет рывка в развитии инновационной системы, третьи – укрепляя промышленный потенциал на основе достижений научно-технического прогресса [1].

Однако большинство стран, имеющих высокие позиции в рейтинге технологий, как правило, также демонстрирует свое первенство и в достижении целей устойчивого развития, социального и экологического благополучия [2–4]. Опыт стран-лидеров в использовании потенциала передовых технологий для автоматизации производственных систем, оптимизации процессов повседневной жизнедеятельности человека и удовлетворения его изменяющихся потребностей, повышения качества жизни населения и адаптации к условиям непрерывного изменения внешней среды [5–9] может быть полезен другим странам и имплементирован ими при реализации государственной политики технологического развития [10–14].

Тематика технологического развития и достижения технологического лидерства в настоящее время чрезвычайно актуальна. Интенсивный научно-технический прогресс, цифровизация и процессы перераспределения центров глобального влияния создали предпосылки для расширения возможностей различных стран в достижении лидерских позиций на мировой арене [1–4][10][11].

Научные работы, связанные с исследованием факторов и условий достижения технологического лидерства, подчеркивают важность сильной образовательной и научно-исследовательской базы [15–18], развитого промышленного потенциала [19], сформированной цифровой инфраструктуры [20–22], наличия действенной экосистемы инноваций [23–25].

Современный этап технологического развития связывается с ориентацией передовых технологий для решения проблем человека и социума. В этой связи научный интерес представляют исследовательские работы, в которых раскрываются особенности достижения целей устойчивого развития различных стран мира на основе применения передовых технологических решений путем реализации конкретного инструментария государственной политики [26–29].

Цель данного исследования заключается в изучении особенностей достижения технологического лидерства различными странами и ориентированности их государственной политики на реализацию целей устойчивого развития.

Задачи исследования:

– изучение нормативной базы, сформированной в странах – лидерах технологического развития;

– проведение сравнительного анализа показателей, характеризующих компоненты достижения технологического лидерства исследуемыми странами;

– исследование инициатив в области устойчивого развития на основе использования передовых технологий;

– формирование рекомендаций по реализации государственной политики, направленной на достижение целей устойчивого развития с использованием передовых технологий.

Методы исследования: анализ и синтез, сравнение, экономико-статистический анализ, графический метод, систематизация, системный подход.

Научная новизна исследования заключается в систематизации опыта ведущих стран по достижению технологического лидерства с учетом национальных особенностей и приоритетов. Предложена методологическая рамка анализа технологического лидерства через призму целей устойчивого развития, проведен анализ технологических инициатив, направленных на повышение эффективности национальных стратегий устойчивого развития. Сформулированы рекомендации по усилению технологического лидерства с социально-экологическим акцентом.

Информационная база исследования сформирована материалами Всемирного экономического форума, Всемирного банка, Организации Объединенных Наций, Statista, WIPO, международных рейтинговых агентств, национальных статистических служб.

Технологическое лидерство в современном мире определяется:

– развитым научно-образовательным потенциалом и соответствующими инструментами стимулирования развития данной сферы (инвестиции в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы – НИОКР);

– промышленной базой, создающей возможности для производства высокотехнологичных товаров;

– цифровой инфраструктурой, обеспечивающей доступ к сети Интернет и открывающей возможности использования цифровых технологий в различных сферах жизнедеятельности общества;

– инновационной экосистемой, позволяющей создавать инновации и обеспечивать их трансферт;

– способностью страны отстаивать свои интересы на международной арене и реализовывать инициативы в части глобального технологического развития.

В соответствии с мировым рейтингом технологически развитых стран в 2025 г. лидерами по уровню технологического развития являются Япония, Южная Корея, Китай, США, Германия, Сингапур, Россия, Великобритания, ОАЭ, Швейцария (рис. 1).

Безусловным лидером рейтинга является Япония (100 баллов), далее следуют Южная Корея (99,5), Китай (96,1), США (94,3) и Германия (93,4). Остальные страны, входящие в топ-10 рейтинга, имеют некоторое отставание (диапазон значений от 57,6 до 74,8 балла).

Исследуемые страны сформировали и продолжают совершенствовать институциональный базис для реализации политики технологического развития (табл. 1).

Данные, представленные в табл. 1, позволяют сделать вывод, во-первых, о том, что все страны реализуют шаги в области регулирования ИИ и развития цифровизации, разрабатывая специальные законы, стратегии или программы (Япония – AI Promotion Act, Сингапур – NAIS 2.0, Великобритания – AI Strategy, ОАЭ – AI 2031). В качестве инструмента по достижению технологического лидерства и устойчивого развития большинство исследуемых стран рассматривают ИИ.

Во-вторых, данные показывают, что технологическое развитие встроено в национальные приоритеты исследуемых стран. Например, Россия, Китай, ОАЭ рассматривают технологии как неотъемлемую часть стратегии укрепления суверенитета и независимости. Япония, Южная Корея, Германия связывают их с промышленной модернизацией и развитием инновационных экосистем. Сингапур и Великобритания позиционируют себя как глобальные хабы по этичному и безопасному применению ИИ.

В-третьих, заметна разница в подходах к регулированию технологического развития. В частности, Япония и Сингапур демонстрируют практику мягкого регулирования с приоритетом инновациям, установлению добровольных этических рамок. Европейская модель регулирования, свойственная Великобритании, Швейцарии, Германии, базируется на важности обеспечения безопасности, соответствия стандартам и защиты общества посредством усиленного контроля технологических решений. Китай и Россия внедряют более жесткий государственный контроль и делают акцент на технологический суверенитет. Быстрый запуск масштабных государственных ИИ-программ с акцентом на сервисы и управление характерен для ОАЭ.

В-четвертых, масштаб реализуемых мероприятий сильно дифференцирован в разрезе исследуемых стран. Например, в ОАЭ и Китае осуществляются масштабные инвестиции и создаются национальные фонды. В Японии и Великобритании делается акцент на партнерство государства и частного бизнеса (Toyota+NTT, соглашения с OpenAI). Швейцария делает выбор в пользу открытых технологий и кибербезопасности.

Таким образом, проведенный анализ подчеркивает возможности достижения технологического лидерства путем реализации разных моделей регулирования, но с признанием стратегической приоритетности национальной политики.

В табл. 2 представлены показатели, отражающие состояние системы образования, научной сферы и организации НИОКР, качество подготовки кадров, а также эффективность инновационной экосистемы стран – технологических лидеров.

Опираясь на данные, представленные в табл. 2, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, научно-образовательный потенциал большинства исследуемых стран находится на высоком уровне. Это отражается в показателях грамотности населения (лидерами являются Россия (99,7 %), Япония (99,4 %), США, Германия, Великобритания и Швейцария (99 %)). Сравнительно низкое значение показателя грамотности населения у Китая (96,8 %). Максимальное значение качества образования достигнуто в Германии (0,97) и Великобритании (0,94), минимальное – в Китае (0,69). Максимальное финансирование НИОКР происходит в Южной Корее (4,93 % ВВП), в России – минимальный уровень финансирования НИОКР (1,04 % ВВП). В Южной Корее, Сингапуре и Швейцарии число исследователей является чрезвычайно высоким (9 435, 7 917, 6 021 чел. на 1 млн населения соответственно), в Китае их количество сравнительно небольшое и составляет 1 849 человек. Лидером по количеству поданных патентных заявок является Южная Корея (3 696 на 1 млн населения), тогда как в ОАЭ оно минимально (28,7). Можно заметить сильную дифференциацию значений показателей между странами-лидерами в технологическом развитии.

Во-вторых, в разрезе показателей, характеризующих промышленную базу и высокотехнологичное производство, наиболее сильные позиции занимает Китай (лидер по экспорту высокотехнологичной продукции ($ 825 млрд; валовое накопление основного капитала составляет 41,34 % ВВП)). Германия и Южная Корея характеризуются высоким объемом экспорта высокотехнологичной продукции ($ 260 и $ 221,54 млрд). Южная Корея также имеет высокое значение показателя валового накопления основного капитала (33,2 % ВВП). В экспорте высоких технологий прослеживается региональная специализация. Например, Китай, Южная Корея и Сингапур имеют специализацию, ориентированную на электронику и полупроводники. В свою очередь, Германия традиционно специализируется на машиностроении и фармацевтической продукции. США имеют сильный задел в области инноваций и обеспечивают экспорт программного обеспечения и продукции аэрокосмической отрасли. Следует отметить, что ОАЭ и Россия отстают от лидеров группы по экспорту высокотехнологичной продукции ($ 3,18 и $ 10,6 млрд соответственно), у Великобритании минимальные инвестиции в основной капитал (18,8 % ВВП).

Экспорт высокотехнологичной продукции является фактором обеспечения экономического роста. Однако в странах с переходной экономикой развитие данного направления сопряжено с возникающими ограничениями, включая низкое финансирование НИОКР, кадровый дефицит и несовершенство инфраструктуры.

В-третьих, по показателям развития цифровой инфраструктуры ведущие позиции в группе занимают ОАЭ, Южная Корея. Проблемы обеспечения доступа населения к сети Интернет испытывает Китай (11 % домохозяйств имеют доступ к широкополосной сети Интернет, индекс развития ИКТ один из самых низких среди исследуемых стран). Россия имеет усредненные позиции по доступу к интернету, однако индекс развития ИКТ составляет 0,7, что подчеркивает необходимость дальнейшего совершенствования цифровой инфраструктуры как базового условия технологического развития.

В-четвертых, инновационные экосистемы в исследуемых странах имеют различную степень зрелости. Так, Швейцария и США выделяются из группы высокими показателями глобального индекса инноваций (67,6 и 60,5 соответственно), а также уровнем венчурного финансирования (0,35 и 0,25 % ВВП соответственно). Низкие позиции в глобальном индексе инноваций имеют Россия (37,5), ОАЭ (43,2), по уровню венчурного финансирования эти страны также являются аутсайдерами (по 0,05 % ВВП).

В-пятых, для укрепления позиций страны в технологическом развитии важно международное взаимодействие и геополитическое влияние. В данном аспекте наиболее высокое значение индекса геополитического влияния имеют США (78,8), они делят первенство с Китаем и по доле в международной торговле технологиями (20 и 25 % соответственно). Остальные страны имеют сильное отставание по вкладу в международную торговлю технологиями и более сдержанные позиции по геополитическому влиянию.

Таким образом, с одной стороны, все страны, входящие в десятку лидеров технологического развития, имеют высокие показатели по всем составляющим технологического развития в сравнении с другими странами мира. Речь идет о базовых компонентах, связанных с научно-образовательным потенциалом, высокотехнологичным производством, цифровой инфраструктурой, зрелостью инновационной экосистемы и геополитическим влиянием. С другой стороны, среди мировых лидеров в области технологического развития также наблюдается значительная дифференциация. Проведенный анализ позволил выявить страны, имеющие определенные сложности в отдельных компонентах технологического развития (прежде всего Китай, Россия, ОАЭ).

Технологическое лидерство исследуемых стран проявляется в развитии рынков высоких технологий: центров обработки данных, программного обеспечения, ИКТ-сервисов, ИИ, систем кибербезопасности и робототехники (табл. 3).

Прогнозные данные Statista о состоянии рынков высоких технологий на 2025 г. позволяют выделить глобальную технологическую дуополию США и Китая, которые контролируют подавляющую часть мирового рынка во всех сегментах. При этом США являются абсолютным лидером, занимая первое место по всем сегментам (ИКТ-сервисы ($ 563,9 млрд), программное обеспечение ($ 379,3 млрд), ИИ ($ 74 млрд), кибербезопасность ($ 86,4 млрд)). Китай укрепляет свои позиции, становясь вторым центром технологического влияния, прежде всего по ЦОД ($ 103,2 млрд) и ИКТ-сервисам ($ 81,3 млрд). Страна имеет также сильные позиции в ИИ (46,5 млрд $) и робототехнике ($ 9 млрд). Все это позволяет Китаю активно конкурировать с США, особенно в инфраструктуре и прикладных технологиях. Европейские страны делают акцент на кибербезопасность и робототехнику. Япония и Корея сохраняют роль региональных технологических центров с высокой инновационной интенсивностью. Малые государства (Сингапур, Швейцария, ОАЭ) формируют специализированные ниши. Россия пока занимает ограниченную долю, сосредотачиваясь на ИИ и сервисах, но заметно отстает по масштабам.

Новый этап технологического лидерства определяется целями и ценностями устойчивого развития, ответственного производства и осознанного потребления [14][15]. Речь идет о способности современных технологий обеспечивать благополучие человека, поддерживать устойчивость в достижении социальных и экологических целей, а также делать экономику страны более адаптивной к внешней нестабильности.

Примеры инициатив по устойчивому развитию, реализуемые странами – технологическими лидерами, представлены в табл. 4.

Большинство стран – лидеров технологического развития активно используют передовые технологии для достижения экологических, экономических и социальных целей. Однако подходы и приоритеты устойчивого развития различаются в зависимости от национальных особенностей и стратегических задач. Например, в отличие от представленных в таблице стран, Китай осуществляет массированные инвестиции в ИИ, электромобили и создание «умных городов» [36][37]. Россия осуществляет активизацию цифровизации и ИТ-сервисов для повышения эффективности производства и инфраструктуры, реализует программы энергоэффективности [38]. Великобритания использует ИИ и «умные» технологии для снижения выбросов, оптимизации городской инфраструктуры. Швейцария инвестирует в развитие устойчивой энергетики, возобновляемых источников и «умных» систем управления энергопотреб­лением.

Проведенный анализ позволяет выделить среди анализируемых стран Китай, Россию и ОАЭ, которые могут улучшить позиции в рейтингах технологического развития с акцентом на устойчивость.

Для Китая меры государственного регулирования должны быть направлены на:

Россия может даже в условиях санкционных ограничений сместить акцент с сырьевой модели на энергоэффективность (массовый deep-retrofit, тепловые насосы в жилищно-коммунальном хозяйстве, цифровой учет, снижение метана в нефте- и газодобыче; децентрализованные возобновляемые источники энергии для изолированных энергозон [39]), низкоуглеродную генерацию (чистый водород для промышленности, создающий возможности открытия новых экспортных ниш) и цифровую инфраструктуру (обеспечение цифровизации сети, включая умные счетчики, диспетчеризацию распределенных услуг, открытые профили нагрузки для разработчиков).

ОАЭ следует конвертировать сильную цифровую инфраструктуру и инвестиции в устойчивые «тяжелые» технологии и обеспечение прозрачности результатов. Одной из мер в данном направлении может стать расширение открытости государственных данных по энергетике, климату, качеству воздуха, внедрение стандартов кибер- и дата-этики. Переход опреснения на низкоуглеродную электроэнергию, создание гибких нагрузок опреснителей, возможно, за счет мер, направленных на оптимизацию водоэнергетического узла. ОАЭ уместно использовать венчурные инструменты hard tech, включая фонды поздних стадий для промышленной декарбонизации [40].

В статье изучены особенности достижения технологического лидерства различными странами и ориентированность их государственной политики на реализацию целей устойчивого развития.

Авторы проанализировали нормативную базу, сформированную в странах – лидерах технологического развития (Японии, Южной Корее, Китае, США, Германии, Сингапуре, России, Великобритании, ОАЭ, Швейцарии). Был проведен сравнительный анализ показателей, характеризующих компоненты достижения технологического лидерства исследуемыми странами. С одной стороны, анализ показывает, что технологическое лидерство определяется сочетанием высокого научно-образовательного потенциала, развитой промышленной базы, эффективной цифровой инфраструктуры, зрелой инновационной экосистемы и сильной геополитической позиции. С другой стороны, каждая страна применяет собственную модель достижения технологического прогресса, учитывающую национальные приоритеты, экономические возможности и стратегические интересы. В статье также исследованы инициативы в области устойчивого развития на основе использования передовых технологий. Сделан вывод, что технологическое лидерство является инструментом достижения устойчивого развития, когда оно интегрируется в национальные стратегии, поддерживает экономическую, социальную, экологическую и цифровую устойчивость, а также укрепляет международное сотрудничество и этические стандарты.

Обосновано, что Китай, Россия и ОАЭ могут улучшить позиции в международных технологических рейтингах за счет реализации государственной политики, направленной на достижение целей устойчивого развития с использованием передовых технологий.