Развитие цифровых технологий и стремительное расширение сфер обработки персональных данных обусловили необходимость переосмысления существующих конституционно-правовых механизмов защиты личности в условиях информационного общества. Персональные данные приобрели самостоятельное значение как объект правового регулирования, а их обработка затрагивает широкий круг конституционных прав и свобод человека, включая право на неприкосновенность частной жизни, тайну связи, достоинство личности и иные гарантии, закрепленные Конституцией Российской Федерации (Конституции РФ). В этих условиях обеспечение надлежащего уровня конституционно-правовой защиты персональных данных становится одной из ключевых задач современного конституционного права. Как было верно отмечено Д. А. Дресвяниным: «Конституционное право в этих условиях должно обеспечить необходимый баланс между влиянием на общественные отношения как позитивных, так и негативных сторон цифровизации…» [1].

В отечественной юридической литературе вопросам конституционно-правовой защиты персональных данных уделяется значительное внимание. Исследуются соотношение персональных данных и информации о частной жизни, особенности реализации права на неприкосновенность частной жизни, пределы допустимого вмешательства государства в информационную сферу личности, а также влияние цифровизации на содержание конституционных прав и свобод. Вместе с тем вопросы систематизации конституционно-правовых основ защиты персональных данных и определения их внутренней структуры остаются разработанными недостаточно. В научных исследованиях, как правило, анализируются отдельные конституционные положения, однако отсутствует комплексный подход, позволяющий рассматривать их как взаимосвязанную систему конституционных гарантий.

Цель настоящего исследования заключается в выявлении и систематизации конституционно-правовых основ защиты персональных данных в Российской Федерации, а также определении их места в механизме конституционно-правовой защиты личности.

Научная новизна исследования заключается в предложении возможной классификации конституционно-правовых основ защиты персональных данных, основанной на выделении уровней конституционной защиты по характеру действия, что позволяет раскрыть системность соответствующих конституционных положений и определить функциональную роль каждого из них в обеспечении защиты прав субъектов персональных данных.

Методологическую основу исследования составил комплекс общенаучных и специально-юридических методов познания, применение которых обусловлено особенностями предмета исследования.

Были обозрены положения Конституции РФ, федерального законодательства в сфере обработки персональных данных, правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации (далее – КС РФ), а также научные труды отечественных и зарубежных исследователей, посвященные вопросам конституционного права, информационного права, защиты персональных данных и права на неприкосновенность частной жизни.

Ключевое значение в исследовании имел формально-юридический метод, позволивший определить нормативное содержание конституционных положений, имеющих значение для защиты персональных данных, а также выявить особенности их взаимосвязи с отраслевым законодательством.

Системно-структурный метод использован при исследовании совокупности конституционных норм как единой системы взаимосвязанных конституционно-правовых гарантий. Его применение позволило определить функциональное назначение отдельных положений Конституции РФ и предложить их классификацию по уровням конституционно-правовой защиты персональных данных.

При исследовании правовых позиций КС РФ использовался метод анализа судебной практики, позволивший выявить особенности конституционного толкования содержания конституционных положений, имеющих значение для защиты прав субъектов персональных данных.

Комплексное применение указанных методов позволило сформировать целостное представление о системе конституционно-правовых основ защиты персональных данных и обосновать авторскую классификацию соответствующих конституционных гарантий.

Правовой режим персональных данных имеет межотраслевой характер. Его нормы содержатся в различных отраслях российского права. В этой связи закономерно проводятся исследования на тему признания персональных данных категорией определенной отрасли, как, например, гражданско-правовой [2]. Конституция РФ не содержит в себе норм, прямо закрепляющих положения о персональных данных, имея в виду определение, признаки, виды и т. д. То же самое имеет место и относительно защиты прав субъектов персональных данных. Может ли являться подобное отсутствие недостатком конституционно-правового регулирования, мешающим эффективной реализации инструментов защиты прав субъектов персональных данных? Представляется, что это не совсем так. Фундаментом защиты прав субъектов персональных данных, несмотря на указанное ранее, выступают именно конституционно-правовые нормы, что будет продемонстрированно в дальнейшем.

К тому же традиционно в российской доктрине принято считать ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ положениями, закладывающими правовую основу для защиты прав субъектов персональных данных. Ст. 2 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ (ред. от 24.06.2025) «О персональных данных» фактически транслирует содержание названных конституционных норм, указывая следующее: «Целью настоящего Федерального закона является обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при обработке его персональных данных, в том числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну». Как видно из текста статьи, особое внимание среди всех прав и свобод человека уделяется неприкосновенности вещей, относящихся к частной жизни лица. В таком случае встает вопрос: подвергаются ли конституционно-правовой защите права субъектов персональных данных при обработке информации, не относящейся к частной жизни?

Для начала необходимо очертить границы частной жизни. Имеются два подхода к рассмотрению данного понятия: узкий и широкий. В широком смысле под частной жизнью лица предполагается обширный спектр сведений о жизнедеятельности данного лица, включая, например, профессиональную и коммерческую деятельность. Данный подход был отражен в практике Европейского суда по правам человека [3]. Особенность такого подхода заключается в том, что все персональные данные могут считаться сведениями, относящимися к частной жизни. В узком же смысле частная жизнь лица представляет собой узкую сферу интимных, бытовых и семейных отношений, непосредственно не связанных с правовой сферой [4]. Такой подход отражается в практике КС РФ. Как уже указывалось КС РФ: «В понятие “частная жизнь” включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю обществом и государством, если она носит непротивоправный характер» [5][6]. На данном этапе необходимо отметить, что категории «персональные данные» и «информация о частной жизни» не идентичны по объему [7], поскольку в совокупность информации о частной жизни не войдут сведения о профессиональной деятельности или образовании лица. При этом если в сведениях содержится информация о частной жизни, то такие сведения автоматически обладают конфиденциальным характером и относятся к сведениям ограниченного доступа (персональные данные) [8].

На первый взгляд может показаться, что применение узкого подхода к пониманию частной жизни чревато выводом из-под конституционно-правовой защиты целого ряда сведений, являющихся персональными данными. Однако и в случае применения узкого подхода в России имеется потенциал для гарантий защиты прав субъектов персональных данных на конституционном уровне, вот только защита этих самых прав при обработке информации, не относящейся (в данном случае) к информации о частной жизни лица, будет гарантироваться посредством иных конституционных норм. К тому же КС РФ также выражал позицию, что персональные данные подлежат охране не только в рамках его личных (скрытых от остальных) отношений, но и в иных случаях, включая осуществление профессиональной деятельности [9][10].

Представляется, что все конституционные нормы, гарантирующие защиту прав человека при обработке персональных данных, возможно организовать в виде уровней:

– ценностно-ориентированный уровень (ст. 21, ч. 1 ст. 22 Конституции РФ);

– материально-правовой уровень (ч. 2 ст. 23, ч. 2 ст. 24, ст. 25, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ);

– гарантийно-процессуальный уровень (ст. 45, 46 Конституции РФ).

Далее детально рассмотрим каждый из уровней.

Ценностно-ориентированный уровень содержит в себе нормы – конституционно-правовые основания и ориентиры. Непосредственная задача данного уровня – указать на то, как «должно быть». Ст. 21 Конституции РФ выступает ценностным основанием для всей системы конституционной защиты персональных данных. КС РФ выражал позицию, что достоинство личности является необходимой предпосылкой и основой всех иных прав и свобод, условием их признания и соблюдения [11–15]. Само по себе конституционное признание достоинства личности обуславливает существование правового режима персональных данных.

Важной для понимания позиционирования права на достоинство личности является следующая позиция КС РФ: «Характеристики достоинства повлияли на догматическую конструкцию всех остальных прав и свобод. Идея врожденного, равного и неотъемлемого достоинства, присущего всем представителям человеческой семьи, служит основой нормативной и юриспруденциальной конструкции, выдвигающей защиту прав и свобод человека и гражданина центральной задачей правовой системы. Конституционные права и свободы – это, прежде всего, содержательное выражение человеческого достоинства в соответствующих правоотношениях, а также гарантии поддержания к нему уважения. Соответственно, как правовая реальность достоинство во многом существует, реализуясь в конкретизирующих и гарантирующих его конституционных правах и свободах» [16]. Таким образом, охрана достоинства личности, выступая базовым положением для всех конституционных прав и свобод личности, несомненно, является гарантией защиты персональных данных на ценностно-ориентированном уровне.

Иной конституционной нормой, которая размещается на данном уровне, является ч. 1 ст. 22 Конституции РФ. Несмотря на то что в практике КС РФ права на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22 Конституции РФ) совместно рассматриваются в основном в контексте уголовного процесса, право на личную свободу (являясь самостоятельным субъективным правом) применимо к защите прав субъектов персональных данных. Как и достоинство личности, личная свобода является благом социального и естественного происхождения, по отношению к которому все иные блага являются лишь следствием и помогают раскрыть его сущность [17]. Таким образом, в случае признания за человеком свободы и неприкосновенности то же самое проецируется и на информацию о данных человека, так как последняя составляет самого человека.

Материально-правовой уровень, в свою очередь, содержит в себе нормы, непосредственно регулирующие на конституционном уровне те правоотношения, в ходе которых осуществляется взаимодействие с персональными данными. Этот уровень фактически указывает, что и как необходимо делать, чтобы достичь целей, заявленных предыдущим уровнем.

Так, ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, закрепляя правовой режим тайны связи, в свою очередь, предоставляет свои гарантии конфиденциальности в отношении отдельных видов персональных данных: персональные данные, содержащиеся в сообщениях и переписке; адреса электронной почты (в случае отнесения к персональным данным); время авторизации пользователя на интернет-сайте; геолокация в момент авторизации; иные сведения. С учетом развития технологий и интеграции большой части общественных отношений в интернет-пространство именно за данной конституционной нормой видится большая роль в обеспечении конфиденциальности персональных данных.

В свою очередь, конституционное право на неприкосновенность жилища (ст. 25 Конституции РФ) может быть в определенной степени интерпретировано как право, в сферу защиты которого входят в том числе персональные данные, содержащиеся на носителях, находящихся в жилище (например, персональные данные, содержащиеся на ноутбуке, находящемся в жилище) [7]. Защита персональных данных в данном случае имеет производный характер, поскольку обеспечивается посредством ограничения доступа к жилищу как месту концентрации информации о частной жизни лица. В этом смысле ст. 25 Конституции РФ переплетается с положениями ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24. Примечательным является то, что Верховный суд Российской Федерации учитывал конституционное право на тайну связи и неприкосновенность жилища в совокупности, при упоминании их значения в контексте проведения оперативно-разыскных мероприятий в процессе следствия и дознания [18].

Обязанность органов публичной власти, их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы (ч. 2 ст. 24 Конституции РФ), а равно корреспондирующее этой обязанности субъективное информационное право лиц, также справедливо заслуживают быть включенными в список конституционных гарантий защиты прав субъектов персональных данных на данном уровне. Как в свое время было указано КС РФ, если иное не предусмотрено законом, гражданину должна быть доступна любая затрагивающая его права и свободы информация при условии, что законодателем не предусмотрен специальный правовой статус такой информации в соответствии с конституционными принципами, обосновывающими необходимость и соразмерность ее особой защиты [19–21]. В силу же присущей персональным данным многогранности не все виды относимой к ним информации могут подпадать под определенный правовой режим, но в то же время они могут обрабатываться органами публичной власти и, более того, собираться «про запас». Подобные действия в большинстве своем происходят с использованием средств автоматизации и полностью закрыты от лица, к которому относятся подобные данные, что создает среди прочего риски нарушения прав субъекта персональных данных [22]. В этой связи ч. 2 ст. 24 Конституции РФ выступает нормой, наделяющей граждан возможностью получать от органов публичной власти сведения в отношении персональных данных, субъектами которых они являются.

Стоит упомянуть и про немаловажную роль в защите прав субъектов персональных данных ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, поскольку существование самого режима персональных данных обусловлено легальной возможностью на ограничение конституционного права граждан на информацию. В этом смысле данная норма имеет базовое значение для ограничения доступа к персональным данным граждан. Также ч. 3 ст. 55 Конституции РФ обеспечивает ограничение прав граждан и в контексте иных сведений, как, например, тайна связи. Ретранслируя принцип соразмерности, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ направлена на выстраивание справедливого баланса между конституционными правами, закрепленными в ст. 29 Конституции РФ, и правами субъектов персональных данных на конфиденциальность сведений о себе.

В целом, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ имеет потенциал для отнесения и в ценностно-ориентированный уровень в силу указанного базового значения для ограничения права на информацию. Может показаться, что таким образом данная норма закладывает один из принципов существования режима персональных данных. Однако справедливым видится отнесение данной нормы именно к настоящему уровню, поскольку в сравнении с нормами, находящимися на ценностно-ориентированном уровне, ч. 3 ст. 55 Конституции РФ имеет больше практического действия в нынешнем законодательстве.

И наконец, гарантийно-процессуальный уровень содержит в себе нормы, направленные на возможность субъектов персональных данных найти защиту своих прав в рамках административного или, прежде всего, судебного процесса. К данным нормам прежде всего должны быть отнесены ст. 45 и 46 Конституции РФ. Так, из совокупности положений данных статей следует, что субъект персональных данных в случае нарушения своих прав управомочен на обращение в государственные органы (ч. 1 ст. 45) и на обращение в суд (ч. 1 ст. 46), в том числе для оспаривания решений и действий (бездействия) государственных органов в контексте защиты своих персональных данных (ч. 2 ст. 46). В этой связи стоит обратить внимание на следующую правовую позицию КС РФ: «В ч. 1 ст. 45 и ч. 1 ст. 46 Конституция РФ различает, с одной стороны, государственную защиту прав и свобод, а с другой – судебную их защиту, гарантируя эти виды защиты по отдельности» [23].

Закрепленные иными конституционными положениями гарантии, как известно, не смогут должным образом функционировать в том случае, если человек не будет иметь должным образом сформированных гарантий на защиту своих прав. Именно поэтому указанные нормы, входящие в процессуальный уровень, обладают колоссальным значением. Как указывалось КС РФ, «Российская Федерация как правовое государство обязана обеспечивать эффективную защиту прав и свобод человека и гражданина посредством правосудия, отвечающего требованиям справедливости, на основе законодательно закрепленных критериев, которые в нормативной форме (в виде общих правил) предопределяют, в каком суде и в какой процедуре подлежит рассмотрению конкретное дело, что позволяет суду (судье), сторонам, другим участникам процесса, а также иным заинтересованным лицам избежать правовой неопределенности в данном вопросе» [24–27].

Предлагаемая классификация носит условный характер и имеет потенциал к переработке и усовершенствованию. Одни и те же конституционные положения могут выполнять несколько функций одновременно. Однако выделение ценностно-ориентированного, материально-правового и гарантийно-процессуального уровней позволяет раскрыть системный характер защиты прав субъектов персональных данных и показать взаимосвязь отдельных конституционных гарантий.

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что отсутствие в Конституции РФ прямого закрепления права на защиту персональных данных не свидетельствует об отсутствии конституционно-правовых основ их защиты. Конституционно-правовая охрана персональных данных обеспечивается совокупностью взаимосвязанных конституционных положений, которые в системном единстве формируют механизм защиты прав и свобод личности при обработке информации о ней.

Анализ конституционных норм, доктринальных подходов и правовых позиций КС РФ свидетельствует о том, что конституционно-правовые основы защиты персональных данных имеют комплексный характер и не могут быть сведены исключительно к положениям ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции РФ. Защита персональных данных обеспечивается также положениями о достоинстве личности, неприкосновенности жилища, праве на судебную защиту и иными конституционными гарантиями, каждая из которых выполняет самостоятельную функцию в механизме обеспечения прав субъектов персональных данных.

В результате исследования предложена авторская классификация конституционно-правовых основ защиты персональных данных, включающая ценностно-ориентированный, материально-правовой и гарантийно-процессуальный уровни. Предлагаемый подход позволяет рассматривать соответствующие положения Конституции РФ не как совокупность изолированных норм, а как единую систему взаимосвязанных конституционных гарантий, обеспечивающих защиту личности в условиях цифровизации общественных отношений.

Теоретическое значение исследования заключается в развитии научных представлений о системе конституционно-правовых основ защиты персональных данных и уточнении их места в механизме конституционно-правовой защиты личности. Практическая значимость полученных результатов состоит в возможности их использования при дальнейшем совершенствовании законодательства о персональных данных, развитии практики конституционного правосудия, а также в научных исследованиях, посвященных вопросам конституционного и информационного права.