Региональная специфика цифровизации: проблемы и перспективы развития онлайн-государственных услуг

ВВЕДЕНИЕ

В последние десятилетия развитие регионов Российской Федерации все в большей степени определяется процессами цифровой трансформации, охватывающими экономику, систему государственного управления и социальную сферу [1–3]. Информационно-коммуникационные технологии становятся важнейшим фактором территориальной конкурентоспособности, повышения качества жизни населения и эффективности функционирования публичных институтов. В этих условиях цифровизация регионов рассматривается не только как технологический процесс, но и как инструмент обеспечения устойчивого и сбалансированного социально-экономического развития терри­торий [4][5].

Цифровая трансформация регионов носит комплексный характер и включает развитие инфраструктуры связи, формирование цифровых навыков населения, внедрение цифровых решений в деятельность бизнеса, а также расширение доступности и качества цифровых государственных услуг [6]. Одним из ключевых направлений цифровой трансформации регионов является развитие онлайн-государственных услуг как базового механизма взаимодействия граждан и бизнеса с органами власти. Переход государственных услуг в цифровую форму способствует повышению их доступности, прозрачности и административной эффективности, а также служит индикатором зрелости региональных систем цифрового управления [2][7]. Согласно данным Росстата, доля населения, использующего сеть Интернет для получения государственных и муниципальных услуг, в 2024 г. превысила 77 %, демонстрируя устойчивую положительную динамику (за последние 10 лет увеличение более чем в 7,3 раза) [8]. Вместе с тем данные показатели существенно варьируются между регионами, что указывает на наличие выраженного регионального цифрового разрыва (значения показателя «Доля организаций, использующих сеть Интернет для получения государственных и муниципальных услуг», представленного Росстат, не добавлены в данный раздел статьи по двум причинам: 1) открытые данные Росстат доступны только за период 2020–2022 гг.; 2) значения показателя не подтверждают утверждение об устойчивой положительной динамике: 2020 – 66,9 %, 2021 – 67,7 %, 2022 – 66,8 %). Мы можем добавить данные сборника «Цифровая экономика» Высшей школы экономики (ВШЭ), используя формулировку: «По данным ВШЭ, доля организаций, использующих сеть Интернет для получения государственных и муниципальных услуг полностью в электронной форме, увеличилась с 39,7 % в 2015 г. до 56,9 % в 2023 г., что соответствует приросту на 17,2 процентных пункта (рост на 43,3 %). За 2020–2023 гг. показатель вырос на 9,0 п.п., что подтверждает наличие устойчивой положительной динамики цифровизации взаимодействия организаций с госу­дарством» [9].

Межрегиональная дифференциация в использовании онлайн-государственных услуг обусловлена совокупностью факторов, включая уровень социально-экономического развития, качество инфраструктуры, цифровую грамотность населения и степень цифровизации бизнеса [1][3][10]. Однако наличие формально высоких показателей цифрового развития не всегда сопровождается активным использованием цифровых сервисов. Это позволяет предположить, что региональный цифровой разрыв формируется не столько вследствие абсолютного отставания отдельных территорий, сколько в результате несогласованного развития ключевых компонентов цифровой трансформации. Несинхронное развитие инфраструктуры, человеческого капитала и цифровых сервисов способно снижать отдачу от цифровых инвестиций и формировать устойчивые диспропорции в использовании цифровых возможностей.

В этой связи возрастает актуальность сопоставительного межрегионального анализа, ориентированного не только на выявление цифровых лидеров и аутсайдеров, но и на анализ структурных дисбалансов цифрового развития. Такой подход позволяет выявить причины различий в эффективности использования онлайн-государственных услуг и определить направления совершенствования региональной политики цифрового развития с учетом необходимости синхронизации доступа, навыков, цифровых услуг и цифровизации бизнеса.

Цель исследования – выявление региональной специфики цифровизации федеральных округов Российской Федерации на основе оценки структурной согласованности компонентов цифрового потенциала и анализа их влияния на интенсивность использования онлайн-государственных услуг.

Задачи исследования состоят в изучении структурной согласованности факторов цифровизации федеральных округов России и разработке методики проведения межрегионального сравнительного анализа; обосновании критериев типологизации регионов; определении направлений усилий на уровне региональных стратегий для повышения результативности онлайн-государственных услуг и преодоления существующих межрегиональных диспропорций.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Цифровое развитие территорий рассматривается в современной региональной экономике как один из ключевых факторов устойчивого роста и конкурентоспособности территориальных образований [11][12]. Согласно исследованиям, цифровая трансформация влияет на экономическую структуру регионов, уровень инновационной активности, качество инфраструктуры и социальные условия, а также становится драйвером модернизации экономики и повышения эффективности управления [13][14]. Анализ регионального цифрового развития показывает, что, несмотря на общее расширение доступа к цифровым технологиям, межрегиональные различия остаются значительными, отдельные субъекты Федерации устойчиво опережают другие по ключевым цифровым индикаторам, таким как доступность интернета, уровень цифровой грамотности и проникновение цифровых сервисов. Эти различия отражают не только экономические и технологические диспропорции, но и особенности социальной структуры, профиля экономической деятельности и исторически сложившихся условий развития регионов [15][16].

Существующая теоретическая база подчеркивает, что цифровой разрыв является многомерным явлением, включающим инфраструктурные, человеческие и институциональные компоненты [17–21]. Однако значительная часть исследований либо измеряет разрыв в узком техническом смысле (доступ к интернету), либо изучает отдельные аспекты (например, навыки или восприятие электронного правительства), без комплексной проверки согласованности развития цифровых компонентов и их влияния на использование электронных государственных услуг.

Межрегиональная дифференциация цифрового развития объясняется совокупностью факторов. На инфраструктурном уровне различия формируются скоростью внедрения современных телекоммуникационных сетей и доступом к широкополосному интернету, что является базисом цифровой активности населения и организаций. На уровне развития человеческого потенциала важны развитие цифровой грамотности и цифровых навыков, а также готовность населения использовать цифровые инструменты. В институциональном плане значимыми факторами являются организационная готовность государственных структур, качество цифровых платформ и сервисов, а также способность бизнеса интегрировать цифровые технологии в процессы взаимодействия с государством и рынком. Это согласуется с концепцией цифрового неравенства, когда различия проявляются не только в наличии технологий, но и в возможностях для их использования и получении от них социальных и экономических выгод [22].

Государственная политика в области цифрового развития направлена на преодоление цифровых разрывов и обеспечение равного доступа к цифровым ресурсам и сервисам, однако их устранение требует не только инфраструктурных инвестиций, но и синхронизации усилий на всех уровнях – от федерального до местного, а также адресного подхода с учетом специфики региональных контекстов [23][24]. Таким образом, государственная политика в сфере цифровизации видится не только набором технологических решений, но и стратегией устранения дисбалансов, которые препятствуют равномерному включению всех регионов в цифровую экономику и цифровое общество.

Данное исследование расширяет теорию цифрового разрыва, рассматривая его влияние не только через призму отдельных показателей, но и через координацию развития ключевых компонентов цифровой трансформации, что позволяет объяснить, почему регионы с формально высокими показателями развития могут демонстрировать низкую эффективность использования цифровых государственных услуг.

Гипотеза исследования. Региональный цифровой разрыв в сфере онлайн-государственных услуг формируется не столько из-за абсолютного отставания регионов по отдельным показателям цифровизации, сколько вследствие несогласованного (несинхронного) развития ключевых компонентов цифровой трансформации: доступа к цифровой инфраструктуре, цифровых навыков населения, доступности цифровых государственных услуг и уровня цифровизации бизнеса, что снижает эффективность использования цифровых сервисов даже в регионах с формально высокими показателями цифрового развития.

В силу ограниченности региональной статистики для реализации настоящего исследования применяется метод анализа расхождений между цифровым потенциалом регионов и результатами его реализации в сфере онлайн-государственных услуг.

Теоретической основой метода является предположение о системном характере цифровой трансформации, согласно которому эффективность использования цифровых сервисов определяется не столько абсолютным уровнем развития отдельных компонентов, сколько степенью их согласованности.

Цифровой потенциал региона отражает совокупность показателей, в том числе:

1) доступ населения к цифровой инфраструктуре;

2) уровень цифровой грамотности населения;

3) цифровизацию бизнеса.

Фактический результат цифровой трансформации измеряется показателем интенсивности использования онлайн-государственных услуг населением.

Для обеспечения сопоставимости исходных показателей используется процедура нормирования без их агрегирования в интегральный индекс. Это позволяет анализировать вклад каждого компонента цифрового потенциала и выявлять внутрисистемные дисбалансы.

На следующем этапе проводится типологизация регионов по сочетанию уровней развития отдельных компонентов цифрового потенциала, в том числе выделяются регионы с выраженной асимметрией между инфраструктурными, человеческими и институциональными факторами цифровизации.

Эмпирическая проверка гипотезы осуществляется путем сопоставления показателей фактического использования онлайн-государственных услуг между группами регионов с различной степенью согласованности развития цифрового потенциала.

Устойчиво более низкие значения использования цифровых государственных услуг в регионах с несинхронным развитием компонентов интерпретируются как эмпирическое подтверждение гипотезы о структурной природе регионального цифрового разрыва.

Научная новизна исследования состоит в смещении акцента с оценки отдельных факторов цифровизации на анализ их структурной согласованности, что позволяет рассматривать региональный цифровой разрыв как результат несбалансированного развития доступа, цифровой грамотности и цифровизации бизнеса, а не только как следствие инфраструктурного отставания.

Информационной базой исследования являются статистические данные Росстата, результаты Цифрового диктанта по федеральным округам, а также отдельные результаты опросных исследований.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ИХ ОБСУЖДЕНИЕ

Под потенциалом цифровизации понимается совокупность инфраструктурных, человеческих и институциональных условий, созданных в регионе в результате реализации политики цифрового развития.

Результат цифровизации – это фактическая интенсивность использования цифровых государственных услуг.

В настоящем исследовании для оценки потенциала цифровизации региона, то есть условий для использования онлайн-государственных услуг, используются следующие показатели:

– X₁ – доля домохозяйств, имеющих доступ к сети Интернет, показатель, который отражает физическую возможность использования онлайн-услуг и не зависит от мотивации и навыков;

– X₂ – цифровая грамотность населения – оценивается по данным ежегодно проводимого всероссийского Цифрового диктанта, результаты которого включают средний балл цифровой грамотности населения (оценка цифровых навыков) по федеральным округам, что фактически является показателем цифровых навыков работающего населения; нормализация производится методом линейного масштабирования [25];

– X₃ – доля организаций, использовавших электронный обмен данными между своими и внешними информационными системами по форматам обмена, в общем числе обследованных организаций; доступный статистический показатель, отражающий уровень цифровизации бизнеса.

Результат цифровизации, то есть фактическое использование созданных условий, отражает показатель Y – доля населения, использовавшего интернет для получения государственных услуг.

Исходные данные для проведения анализа представлены в табл. 1.

Расчет показателя несинхронности цифровых компонентов как размаха (D) производится по формуле 1:

(1)

Для определения стандартного отклонения σ используется формула 2:

(2)

Полученные результаты расчетов представлены в табл. 2.

Показатели размаха (D) и стандартного отклонения (σ) используются для оценки степени несогласованности развития компонентов цифровой трансформации в федеральных округах.

Высокие значения D и σ свидетельствуют о наличии структурных дисбалансов между доступом к цифровой инфраструктуре, уровнем цифровых навыков населения и цифровизацией бизнеса, что сопровождается более низкой долей населения, фактически использующего онлайн-государственные услуги.

Данные табл. 2 показывают, что D в диапазоне 40–43, отражающий относительно согласованное развитие различных компонентов, характерен для Северо-Западного федерального округа (СЗФО), Уральского федерального округа (УФО) и Сибирского федерального округа (СФО). Высокое значение размаха D (48–54) наблюдается в Центральном федеральном округе (ЦФО), Приволжском федеральном округе (ПФО), Южном федеральном округе (ЮФО), Северо-Западном федеральном округе (СКФО), Дальневосточном федеральном округе (ДФО), что подчеркивает отставание отдельных компонентов и формирование структурного цифрового разрыва.

Например, в СФО (D = 40,2) заметен наименьший размах переменных, то есть компоненты цифровизации относительно сбалансированы. Y = 69,5 при умеренных значениях X (использовании интернета, цифровой грамотности и цифровизации бизнеса).

В СКФО (D = 53,9) наблюдается крайне высокий разрыв: высокая доступность интернета при низкой цифровизации бизнеса и низком уровне развития цифровой грамотности населения. Результат Y = 63,8 свидетельствует о низком использовании преимуществ цифровизации.

Выводы, полученные на основе анализа показателя несинхронности цифровых компонентов (D), подтверждаются результатами расчета стандартного отклонения σ, оно минимально в СФО (16,53), СЗФО (17,35) и УФО (17,56).

Анализ показателей цифровизации федеральных округов Российской Федерации показывает, что высокий уровень развития цифровой инфраструктуры и цифровизация бизнеса не гарантируют высокой доли населения, использующего онлайн-государственные услуги, если наблюдается несинхронность компонентов цифровой трансформации. Чем выше структурный разрыв между компонентами X₁–X₂–X₃, тем ниже фактическое использование цифровых сервисов (Y).

Типологизация регионов проводится на основе учета уровней отдельных компонентов: инфраструктурного фактора (доступ к сети Интернет), человеческого капитала (цифровая грамотность), институционально-экономического фактора (цифровизация бизнеса); показателей несогласованности (структурного разрыва, общей степени асимметрии), а также результативного показателя, характеризующего фактическое использование онлайн-государственных услуг населением.

Другими словами, критерием типологизации выступает не абсолютный уровень цифрового развития, а характер сочетания и согласованности компонентов (табл. 3).

Универсальные меры политики цифрового развития оказываются недостаточно эффективными в условиях высокой региональной неоднородности. Повышение результативности цифровых государственных услуг требует дифференцированного подхода, ориентированного на характер сочетания инфраструктурных, человеческих и институциональных факторов цифровизации в регионах.

Для регионов типа I (ЦФО, ПФО, УФО) государственная политика должна быть направлена на обеспечение перехода от количественных показателей цифровизации к повышению эффективности и ценности цифровых услуг путем:

– смещения фокуса политики от расширения доступа к повышению качества и проактивности цифровых государственных услуг к развитию жизненных ситуаций и сквозных сервисов, интеграции ведомственных информационных систем;

– развития пользовательского опыта и персонализации электронных государственных услуг;

– поддержки цифровых экосистем, вовлекающих бизнес и граждан (в том числе использование данных бизнеса в предоставлении услуг, развитие государственно-частных цифровых платформ) [26];

– запуска пилотных инновационных решений на основе технологий искусственного интеллекта, предиктивной аналитики с последующим масштабированием в другие регионы.

Для регионов типа II (ЮФО, СКФО, ДФО) целью реализуемой политики будет являться устранение структурных разрывов и формирование системного цифрового спроса путем:

– приоритетного развития цифровых навыков населения через реализацию региональных программ цифровой грамотности, целевой работы с социально уязвимыми группами;

– стимулирования цифровизации бизнеса, особенно малого и среднего, включая субсидирование внедрения цифровых платформ, упрощение регуляторных требований к цифровым процессам;

– адаптации интерфейсов государственных услуг под уровень цифровых компетенций (упрощенные сценарии, офлайн-онлайн гибридные модели предоставления услуг);

– синхронизации региональных программ цифровизации в части увязки инфраструктурных проектов с кадровыми и институциональными мерами, координации ведомств в рамках единой региональной цифровой стратегии.

Для регионов типа III (СФО, частично СЗФО) государственная политика должна быть ориентирована на достижение критической массы цифрового потенциала без формирования новых асимметрий путем:

– реализации мер по комплексному наращиванию цифрового потенциала, включая параллельное развитие инфраструктуры, навыков и цифровизации бизнеса, отказ от точечных, несвязанных мер;

– тиражирования лучших практик из регионов типа I (типовые цифровые решения, федеральные методические пакеты);

– поддержки межрегионального сотрудничества, включая участие в федеральных цифровых проектах, использование центров компетенций других регионов;

– обеспечения базовой доступности и вовлечении населения (повышение информированности о цифровых услугах, развитие многофункциональных каналов доступа).

Ограничения исследования. Несмотря на полученные результаты, настоящее исследование имеет ряд ограничений, которые следует учитывать при интерпретации вы-
водов.

Во-первых, информационная база исследования ограничена набором доступных показателей региональной статистики. В официальной статистике отсутствуют прямые индикаторы, характеризующие цифровую зрелость и полноту предоставления государственных и муниципальных услуг в электронной форме (например, доля услуг, полностью доступных онлайн, уровень межведомственной интеграции, степень проактивности сервисов), что может снижать точность измерения соответствующих аспектов цифровой трансформации.

Во-вторых, оценка цифровых навыков населения и цифровизации бизнеса основана на агрегированных показателях, которые не отражают внутрирегиональную неоднородность. Используемые данные характеризуют средние значения по федеральным округам и не позволяют учитывать различия между отдельными субъектами Российской Федерации, а также различия между социально-демографическими группами населения и секторами экономики.

В-третьих, исследование носит преимущественно статический характер и основано на данных за один временной период. Это ограничивает возможности анализа причинно-следственных связей и не позволяет в полной мере оценить динамику согласованности компонентов цифровой трансформации во времени. Расширение временного горизонта анализа могло бы позволить выявить устойчивые тренды и лаговые эффекты влияния цифрового потенциала на использование онлайн-государственных услуг.

Расширение системы статистического наблюдения за цифровыми процессами на региональном уровне, включая показатели качества и зрелости цифровых государственных услуг, могло бы существенно повысить аналитическую ценность подобных исследований.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование подтвердило выдвинутую гипотезу о том, что региональный цифровой разрыв в сфере онлайн-государственных услуг определяется не столько абсолютными уровнями отдельных показателей цифрового развития, сколько степенью согласованности (синхронности) развития инфраструктурного, человеческого и институционально-экономического компонентов цифровой трансформации.

На основе данных по федеральным округам Российской Федерации показано, что даже при высоком уровне доступа к сети Интернет и формально развитой цифровой инфраструктуре низкая цифровая грамотность населения и отставание цифровизации бизнеса существенно ограничивают фактическое использование онлайн-государственных услуг. Использование показателей размаха (D) и стандартного отклонения (σ) позволило количественно зафиксировать наличие структурных дисбалансов цифрового потенциала, которые напрямую связаны со снижением результативности цифровых сервисов (Y).

Результаты анализа свидетельствуют о том, что минимальные значения D и σ, характеризующие относительно согласованное развитие компонентов цифровизации, наблюдаются в округах со средними, но сбалансированными значениями цифрового потенциала (СФО, частично СЗФО), тогда как высокая асимметрия цифрового развития (ЮФО, СКФО, ДФО) сопровождается более низкой долей населения, использующего онлайн-государственные услуги, несмотря на высокую инфраструктурную обеспеченность. Это подтверждает тезис о том, что цифровая трансформация носит системный характер и требует согласованного развития всех ее элементов.

Полученные результаты показывают, что повышение эффективности онлайн-государственных услуг возможно лишь при переходе от инфраструктурно-ориентированной логики к дифференцированной политике, учитывающей специфику региональных цифровых профилей и характер структурных разрывов.

Практическая значимость исследования заключается в обосновании необходимости адресного и типологически ориентированного подхода к реализации государственной политики цифровой трансформации, предполагающего синхронизацию инфраструктурных, кадровых и институциональных мер. Теоретический вклад работы состоит в развитии представлений о цифровом разрыве как многомерном и динамическом явлении, где ключевым фактором становится не уровень цифрового развития как таковой, а согласованность его структурных компонентов.

Полученные выводы могут быть использованы при разработке и корректировке федеральных и региональных программ цифрового развития, а также служить основой для дальнейших эмпирических исследований, направленных на углубленный анализ механизмов формирования и преодоления региональных цифровых разрывов.